|
Как показвают события последнего десятилетия, в государствах первого мира усиливаются стремления к полному и абсолютному контролю за движением денег.
Органы государственного управления развитых стран уже стали использовать в своей практике конфиденциальные банковские сведения, добытые заведомо преступным путем. Так как такие случаи участились, то возникает подозрение, что в такой преступной деятельности участвуют госслужащие от имени и по поручению своих правительств. Это скандальные факты с использованием похищенных данных из одной трастовой компании Лихтенштейна, швейцарского банка UBS, итальянского отделения HSBC. Банки ЕС и Америки нагружены не свойственной им работе по контролю за отмыванием денег наркомафий, криминальными группами, финансированием терроризма.
В последние годы законодательно расширилось и понятие отмывания денег. В начале под этим подразумевались операции, связанные с сокрытием происхождения средств от запрещенных коммерческих операций (например, торговля наркотиками). Теперь факт использвания денег, заработанных от легальных в принципе операций, но проведенных с некоторыми процедурными нарушениямия, рассмартивается как отмывание денег тоже.
Однако, как показала практика, от всей информации банков о подозрениях в отмывнии денег, только 1,7% стали судебными делами.
В то же время под вопли о борьбе с преступными доходами, банки с молчаливого согласия госрегуляторов продолжают выдавать миллионные суммы на финансирование пиратства. Это подтверждает о принципиальной невозможности банков стать препоном в борьбе с отмыванием преступных денег.
Тем не менее уже существует реальная угроза в замораживании и аресте активов только по неподтвержденному предположению, что деньги нелегальные.
С другой стороны, банки США и ЕС мобилизованы выявлять правовую связь управляющих счетами и бенефициариев с любыми другими компаниями, не имеющими отношения ни к данному банку, ни к компании-клиенту банка. Банковские процедуры Due diligence & complince более похожи на сбор налоговой информации. Это выражается в выяснении не столько в законнности происхождения средств, сколько в выявлении всех лиц, имеющих право собственности на компанию - клиента банка. Все банковские требования и определения в формулярах бланков некоторых банков ЕС странно сочетаются с дефинициями законов о налогообложении и использование собранных сведений может легко изменить налоговую ситуацию клиента. Известно, что налоговые законодательства государств, стремясь подмять под налоги как можно больше правовых форм доходов, особо отмечают наличие прав на управление в иностранной компании как основание ее налогового контроля.
В ряде стран иногда дают понять, что любой бизнесмен – преступник, только не пойманный. Пока эта информация как-бы защищена законом от огласки, но изменение закона - вопрос одной сессии парламента, а его трактовка – это дело одного заседания суда или коллегии прокуратуры.
Какая связь между требованием банков указать свою резидентную компанию как связанную с оффшором и финансированием терроризма? Или что общего между cообщением сведений об имуществе акционера при открытии счета и борьбой спецслужб с террористами на Ближнем Востоке?
В тоже время как для превенции отмывания денег требуется только идентифицировать физическое лицо как таковое, совершающее определенные действия с деньгами или имуществом. Думается, что за всем этим стоят не столько вопросы легализации преступных денег, сколько документирование всех прямых и косвенных участников сделок и распределений финансов, сбор фискальной информации о законных операциях.
В условиях противодействия со стороны бизнеса и населения таким попыткам, придумываются все более изощренные способы по контролю доходов. Например, в первой половине 90-ых началась волна борьбы с отмыванием средств наркомафии. Менеджеров честно работающих компаний не только заставили встать под контроль, но стали контролировать акционеров и прочих бенефициариев. Банковская тайна и тайна на собственность стали доступными тем, кому это надо - не только госоргнанам, но и криминалу. Под видом выяснения происхождения средств начался сбор громадной первичной информации о видах и источниках доходов, существующих на планете. Как ни странно, но этим занимаются не правоохранительные органы, которые это должны делать по конкретным делам, а мировой банковско-финансовый сектор. Теперь глобальные финансовые структуры могут анализировать, контролировать, а в последнее время и вмешиваться в экономическую деятельность человечества. Клановые организации типа OECD, FATF и пр. подмяли род себя Интерпол, международные организации вроде WTO, ООН и другие.
А вот наркомафия, судя по росту рапространения наркотиков, похоже, всего этого так и «не знает» и продолжает свою деятельность. Для придания нового дыхания начатым десяток лет назад процессам пустили новую волну – борьба с финансированием терроризма. И начали собирать отпечатки пальцев в аэропортах, напичкивать суда независимой от экипажа аппаратурой спутникового контроля, замораживанием средств на счетах и прочие делишки. А на повестке дня внедрение подкожных чипов как это делают домашним животным вместо паспортов.
Зачем тотально контролировать любые доходы и самих лиц, доходы производящих, если нет цели поработить таких лиц? Основные объекты, подвергающиеся угрозам со стороны любителей отнимать и перераспределять – это в первую очередь недвижимость и финансовые средства. Для защиты каждого из этих объектов конструируются свои схемы согласно законодатальных условий, взаимоотношений партеров, самого объекта и т.д. В основе лежит контрреализация законов места проживания или нахождения активов. Контрреализация – это легальное использование незапрещенных способов и методов по невелированию несправедливых норм и просто законодательного и бюрократического произвола.
Чтобы встать на этот путь – нужно психологически перестроить самих себя.
Во-первых, надо понять, что никто не обязан платить налогов, а только должен соблюдать законы – это не одно и то же. Законы в принципе не могут быть использованы для порабощения и обнищания. Несправедливые законы не считаются моральными и подлежащими добровольному исполнению, поэтому их можно обходить, уклоняться, не подпадать под них. Нельзя только нарушать их.
Второе, если вам не хочется платить налогов, значить существует непорядок в законодательстве и практике властей страны. Швейцарцы говорят, что если народ не платит налогов, то надо менять правительство. Если есть законы, ограничивающие поведение личности, и нет возможности их нарушить – тогда будет существовать диктат, насилие и принуждение. Свободы в таком случае нет.
В третьих, в системе сбора налогов также должна быть конкуренция как внутри страны, так и между государствами. Такая же конкуренция, как при заманивании иностранных инвесторов. Политические элиты, как присваивающие себе наибольшие национальные богатства, должны доказать, что достойны того, чтобы народы платил налоги ими созданным госсистемам.
В четвертых, не надо забывать, что государство – это не только партии и правительства, но и все остальное население. Госаппарат общается с населением через законодательную и исполнительную практику. Если такая практика несправедлива и порочна, то любое избежание ее – право каждого. Отсутствие запрограммированных правил и стереотипов поведения даёт возможность человеку быть свободной личностью, а не программированным существом без права выбора.
В пятых, затеянная глобализация дает возможность не только транснациональным корпорациям навязывать свои правила для всех стран, но и предоставляет право людям выбирать правовые системы по своим потребностям. Свобода может существовать только тогда и там, где всегда есть возможность выбрать, что делать, когда делать и зачем. Методы достижения целей защиты разнообразны: смена юрисдикций сделок и собственников; деконцентрация средств; перераспределение рисков; вывод активов из зоны риска; противодействие ограничениям на распоряжение, владение и пользования активами.
Без налогов не может существовать цивилизованное общество. Но смысл и цель налогов – покрытие общественных потребностей в зависимости от развития экономики и эффективности управления ею. Это выражается в том, что установлен разумный процент от прибыли и это обоснованно. Общество обогощается еще и просто от оборота денег, которые вкладываются в экономику. Личное потребление – это важнейший показатель экономического прогресса, цель экономического развития. Свободное распоряжение денег напрямую связано с понятием свободы - еще одной важнейшей целью цивилизации. Все правовое устройство на основе Конституций призванно именно к этому.
Если продукты труда забираются через прямые и косвенные налоги, пошлины, штрафы и пр., то чем больше отбирается средств, тем меньше свободы остается. В реальности налогооблажение не всегда увязывается с экономическим развитием, а принимаются критерии целесообразности и необходимости. Также введение налогов при отсутствии доходов, например налог на недвижимость Вначале определяются потребности, потом налоговым органам спускаются планы по сбору налогов. Методы взимания налогов, тарифы и трактование законов внушают не только подозрение, но и уверенность в раскручивании машины по отбиранию результатов труда, что есть форма порабощения.
Странно, что при всем культе прав человека, все что касается налогов – регулируется обособленными от общеправовой системы законами. В конституциях не оговаривается максисмум налогов, это отдается на откуп политикам текущей каденции. А в идеале любая налоговая служба хотела бы иметь тариф налогов 99% и 1% оставлять для штрафов.
|
